| Маккарти Кормак "Старикам тут не место" |
| Автор: Administrator |
| 15.10.2009 21:37 |
 В декабре прошлого года журналом «Иностранная литература» был опубликован роман американского писателя Кормака Маккарти «Дорога» (The Road, 2007). Обещание издать его отдельной книгой издательством «Иностранка» пока не выполнено, но в нынешнем сезоне читатели без Маккарти все же не остались – стараниями издательства «Азбука», презентовавшего книгу «Старикам тут не место» (No Country For Old Men, 2005).
Так меньше чем за год количество Маккарти на русском – между прочим, живого американского классика, автора десятка романов и любимого писателя Брэда Питта, – увеличилось сразу втрое. До сих пор был переведен лишь его роман «Кони, кони» – также «Иностранкой», в 2002 году. Такой прирост очень отраден. Маккарти – автор крепких, добротных романов на вечные, вневременные темы (это важно, например, в том смысле, что многие считают переводную литературу неактуальной из-за ее «несоответствия российским реалиям»). «Старикам тут не место» – как раз такой роман.
После блестящей – и в плане качества проделанной работы, и в плане близости к тексту – экранизации «Стариков» братьями Коэнами вряд ли стоит распространяться о сюжете.
Заглавие романа – это, конечно же, ключ. Слова, являющиеся частью первой строки стихотворения «Плавание в Византий» Уильяма Батлера Йейтса – главного ирландского национального поэта. У Маккарти, как нетрудно заметить, тоже ирландские корни. Но, что важнее, «Плавание в Византий» выступает по отношению к «Старикам» первотекстом в содержательном плане – общность темы, мотивов, настроения в них отнюдь не ограничивается первой строкой. Жизнь делают молодые, в них – все буйство ее красок; старикам остается лишь внутренняя эмиграция – в мечту, воспоминания, искусство.
Эта идея рассматривается Маккарти в «Стариках» на особый лад, в его излюбленной манере. «Старики» – притча на темы жизни и смерти, насилия и справедливости, упакованная в жанр детектива. Текст, написанный в хорошем смысле просто и безыскусно; типичные герои – влезший в дела мафии человек со стороны, успешно преследующий его бандит и отстающий от того полицейский – попадают в типичные обстоятельства.
О чем пойдет в романе речь, Маккарти обозначает сразу – о новой породе зла в современном мире, о стремлении к разрушению, основанном на отсутствии души. («Современный» мир, между тем, – это 1980 год, указания на время действия встречаются в тексте не раз.) Рядом с рассуждениями о духовности пунктиром проходит религиозная тема: «Существование сатаны объясняет многие вещи, которые в ином случае необъяснимы». Надо отметить, что именно железобетонность выбранной автором жанровой формы, заданные ею рамки и правила игры и ведут повествование. Другими словами, начиная читать детектив-нуар, мы все знаем, чем все закончится – законы жанра строги и непререкаемы. Форма тянет за собой действие, как локомотив – состав. Выписыванием всех необходимых эпизодов автор себя не утруждает, давая ясно понять, что для него важнее содержание, идея. Автономность формы позволяет уйти именно в эту сторону, что Маккарти с блеском и проделывает. Книга написана плотно и все время держит внимания читателя на коротком поводке. Достигается это сочетанием подробной прорисовки сцен с дробным, дискретным их монтажом, который подчеркивает паузы в повествовании. А «сверху» накладывается бесстрастный, лишенный явно выраженных эмоций тон. Если смотреть на роман в социальном, приземленном ракурсе, то можно сказать, что он предлагает иллюстрацию того, как за 10-15 лет – если считать, например, с начала вьетнамской войны по 1980 год – изменились нравы и порядки в американском обществе. Мотив стариков можно увидеть здесь и в традиционном споре отцов и детей с неизбежной победой последних. Но ограничиться лишь этим уровнем анализа для Маккарти было бы слишком мелким решением; на самом деле, он исследует философские, онтологические основы происходящего. Эту «общественную» линию в «Стариках» ведет шериф Белл. А главную партию – даже и не партию, а эндшпиль, в котором заранее ясен проигравший – разыгрывают между собой Мосс и Чигур, жертва и палач. С разницей в какие-то 30 страниц (и это ключевой момент, кульминация романа) Мосс и Чигур независимо друг от друга рассуждают об одном и том же. О том, что ни один шаг в жизни неотменим, что ничего из сделанного нельзя исправить. О том, что мы и сами не замечаем, как делаем выбор, от которого будет зависеть все наше дальнейшее. Первым эти слова произносит Мосс – и кажется, что это знание жизни, опыт, и ничего больше. Но весь смысл сказанного понимаешь, только когда заговорит Чигур. Когда-то один человек опрометчиво оскорбил его в кафе – и поплатился жизнью, став его первой жертвой. Вот такая цена ошибки. Тот, кто создал мне проблему, должен умереть – решил Чигур и стал действовать. Философия убийцы постройнее раскольниковской; сверхчеловек повыше ницшевского. Рассуждения о неотменимости каждого шага Чигур применяет к другим – для которых оказывается жизненно важным не встать ему поперек дороги, – и к себе: он свой выбор сделал, убив в первый раз. На этом фоне речи Мосса – конечно, признание неизбежности собственного поражения; признание того, что, совершив неверный выбор – взяв кейс с деньгами, – он подписал себе приговор, который уже не отменить. В широком смысле, стариками оказываются такие люди, как Мосс – отягощенные неверным выбором, ждущие возмездия за неверный шаг. Вот он, момент, когда побеждает насилие, когда смерть торжествует над жизнью. Генезис новой породы зла ясен: она взросла в современных «лабораториях» отсутствия уважения и терпения к другому человеку, утраты снисхождения к нему и его ошибкам. Так что мы сами виноваты; жаловаться некому. |
